Имя и фамилия:
Феликс Элайла Льюис, она же Фэлл
| Прозвищ как таковых нет, их с успехом заменяют два совершенно равноправных имени

Внешность:
На первый взгляд эта девушка напоминает дорогую фарфоровую куклу, которую следует тщательно беречь и ограждать от опасностей различного рода. Когда смотришь на неё, создается впечатление, что любое дуновение ветра, даже самое слабое, способно уронить Феликс. Льюис обладает тонкими руками, в которых кощунством смотрелся бы любой предмет тяжелее обычного фолианта. Нет, она не худощава, скорее стройна, но все же в ней присутствует некоторая хрупкость и легкость. Кажется, все это лишь виртуозно подчеркивает манера поведения волшебницы.
Её движения довольно сдержанны, если не сказать скупы, но при этом каждое из них наполнено плавной грациозностью. У девушки мягкая, почти неслышная поступь, навевающая мысли о перемещениях какой-либо изящной кошки. Каждый жест Элайлы, как кажется со стороны, аккуратен, продуман до мельчайших деталей, и одновременно впечатляюще небрежен. Кажется, она всегда разная, и одновременно одна и та же.
У неё бархатистая матово-бледная кожа, на ощупь безжизненно-холодная и твердая, как камень. Она излишне тонкая, и сквозь неё порой слегка просвечиваются вены и артерии, особенно на узких запястьях. Вопреки всему, такая аристократичная бледность, бесспорно, идет Фелл, на ней она смотрится весьма и весьма гармонично. Почти белоснежная кожа резко контрастирует с темными, как смоль, волосами, роскошными волнами спадающими на острые плечи. Длинные локоны цвета ночи обрамляют лицо правильной овальной формы, с немного резкими и словно заостренными чертами. Точеный профиль и шея, высокие скулы, прямой и все же со слегка вздернутым кончиком нос… Пожалуй, из всего этого неярко-розовым росчерком выделяются бледные пухлые губы, аккуратно покрытые прозрачным блеском. Но больше всего внимания привлекают глаза Элайлы – миндалевидной формы, даже слегка раскосые, густо обрамленные длинными угольными ресницами. Кажется, в них постоянно пылает яркий фиолетовый огонь – именно такого оттенка у девушки радужная оболочка. При этом, если лицо Льюис словно маска не выражает совершенно никаких чувств, то её глаза это делают с избытком. Именно они выражают весь обширный спектр эмоций, который испытывает волшебница в этот момент. Невозможно назвать её взгляд приятным – кажется, пара темных глаз заглядывает прямо в душу, настолько они пронзительны.
Весь облик Фелл состоит из противоречий, порой незаметных, а в иных ситуациях режущих взор. Может показаться, что она буквально излучает некоторый холод, а в следующий миг в её глазах можно увидеть нечто, температуры которого могло бы с лихвой хватить, чтобы растопить все ледники мира. Девушка относится к своей внешности с вежливым интересом, не более, а через секунду она поднимает вверх руки и становится заметно, насколько аккуратным маникюром украшены длинные пальцы. Так же есть еще один штрих, позволяющий узнать Льюис – она почти постоянно ходит в пышных платьях с открытой спиной, но, что важнее, они практически всегда ярко-алого цвета

Характер:
Пожалуй, мир еще не придумал таких слов, которыми можно было бы описать характер Элайлы, настолько он многогранен. Девушка довольно переменчива – да что там, именно благодаря внутренним противоречиям она и существует. Она словно опасный кинжал с двумя лезвиями, каждое из которых совершенно уникально. Двулична ли она? Нет, это слишком скучно.
Начать стоит с того, что девушка очень эмоциональна и вспыльчива, но годы занятий в качестве чернокнижника оставили на девушке свой отпечаток. Как бы ни бушевали внутри чувства, на её лице все та же легкая и слегка насмешливая полуулыбка. И лишь глаза послушно выражают все, даже гораздо больше, чем этого хотела бы сама Элайла. Как уже можно догадаться, она довольно скрытная и не доверяет практически никому, за исключением нескольких редких друзей. С мало знакомыми людьми она держится холодно, становясь на некоторое время источником идеальных манер. И каждое действие строго по иллюзорным правилам, и в каждом слове напускная вежливость. Этикет, ничего более.
Элайла может быть болезненно серьезной, и в то же время совершенно по-детски радоваться каплям дождя и лучам солнца. В обычной жизни немного рассеянная и способная постоянно забывать различные мелочи,  в экстренной ситуации она собрана и сосредоточена.Она совершенно не принимает такую жуткую вещь, как логика, и одновременно в уме строит целые планы, которые не мог бы придумать и опытный командир. В принципе – она может все, но только когда ей это выгодно. Да, она расчетлива, и в каждой ситуации ищет мельчайшие лазейки, которые могут даже из поражения извлечь выгоду. Разумеется, если допустить, что такое существо вообще может когда-либо проиграть, упустить победу из своих цепких пальцев. Феликс горда, расчетлива, наверно, даже немного честолюбива. Чертовски принципиальна и упряма. Другое дело, что это все совершенно не мешает ей радоваться жизни и жить каждым днем, жадно вбирая в себя все новое и необычное. Она влюбчива и довольно любопытна, но она никогда не позволит собственному интересу вмешаться в собственные планы…

Возраст:
Семнадцать лет

Возможности:
- Чернокнижие. В качестве чернокнижника девушка может призывать демонов, правда, подобные обряды занимают сейчас достаточно долгое время (вплоть до двух или же четырех часов), требуют большой концентрации и магической энергии, не говоря уже о жертвах. Неудивительно, что после подобных ритуалов Элайле требуется длительный отдых.
- Проклятие.  На этой девушке лежит проклятье, в корне изменившее её жизнь. Её трудно назвать обычным человеком, но… Обо всем по порядку. Феликс не нужна еда или же вода, единственное, чем она может питаться – это кровь, но последнее ей все же нужно не часто. Так же волшебница спокойно может обходиться без сна, она почти не устает. Проклятие затронуло и другие аспекты жизни, если их можно так назвать. У Льюис появилась высокая сопротивляемость к магии, и, если можно так выразиться, то 40% иммунитет к ней. Как противоположность, холодное оружие наносит ей больше урона. Волшебница не обладает регенерацией, напротив, раны на ней заживают гораздо дольше, да и неприятных ощущений приносят больше. Правда, есть исключение – при контакте с кровью другого существа раны девушки начинают затягиваться. Еще одна особенность – это взгляд, который в некоторых мирах называют «истинным зрением». Благодаря ему Фелл может видеть в темноте, а так же замечать невидимых предметов или существ. Таким образом она порой может «увидеть» и мысли, и чувства какого-либо существа, но только если они будут довольно сильными. К примеру – ненависть, страх, любовь.
Из-за проклятия Элайла может принимать и демоническую форму. В таком состоянии у нёё появляются массивные крылья за спиной, а около пальцев рук появляются длинные и острые когти, способные оставить след на камне. Скорость движения увеличивается, как, впрочем, и обоняние (слух, зрение). Другое дело, что в перевоплощенном облике она становится более злой и раздражительной, иными словами – все «отрицательные» качества усиливаются в несколько раз. Быть может, стоит отметить, что если в обычном состоянии Эл никак не могла похвастаться силой, то в демонической форме она может это сделать сполна.
Кто-нибудь может спросить, какое же это проклятие, раз оно так «много» дает. Если оставить в стороне далеко не приятные ощущения самой Феликс, то все равно становится ясно, что за все в этом мире надо платить. Напротив каждого плюса стоит минус, и если приглядеться, то все встанет на свои места. И последнее – из-за этого проклятия Элайла не может использовать какую-либо магию, за исключением своих способностей [Призыв демонов (чернокнижие), демоническая форма, истинное зрение (проклятие)]

Предыстория:
Легкий хруст веток под ногами, легкий свист ветра, и… Пустота внутри, обжигающая и одновременно замораживающая душу. Возможно, именно поэтому она так цепляется за каждый удар сердца – есть хотя бы что-то, что доказывает её существование. Во всяком случае, помимо неестественного холода во всем теле и щемящей боли в груди. Мелочи.
Главное – догнать. Догнать, не смотря ни на что.
Очередная вспышка боли, отозвавшаяся в голове барабанной дробью, настолько сильной, что девушка едва не упала, растянувшись на древних корнях. Она – Феликс Элайла Льюис, и это имя единственное, что у нее осталось. Нет, не правда. Еще осталась сестра, все разрушившая. Сестра, которую она сейчас пыталась спасти и одновременно которой желала смерти.
Поздняя ночь, бережно закутавшая весь замок в свои объятия. Фэлл, которой не было еще и пяти лет, казалось, что она была волшебной – не только из-за темного неба, напоминающего своем насыщенным цветом дорогое сукно, примерно такое же, как и у них на столах. Не из-за мелкой россыпи ярчайших звезд, нет. Все светила мира блекли перед глазами мамы, такими пронзительными. Незабываемыми. Девочка закусила губу.
Вот она – мама, сидит рядом на краешке кровати. В дорогом фиолетовом платье, лишь подчеркивающем её плавную фигуру и редкий цвет глаз. Черные волосы, слегка пахнущие свежей сиренью, украшены изысканной диадемой, но малышка готова поклясться, что мама и так прекрасна. «Когда я вырасту, я буду такой же красивой, как она», - подумала Элайла, из-под закрытых глаз наблюдая тайком за самым родным ей человеком. Нет, конечно, есть еще и отец с сестрой, но…
- Мам… - слово, сорвавшееся с губ, не воротишь. Приходится по-настоящему открывать глаза, слегка приподниматься с мягкой перины и, что самое страшное, смотреть в глаза мамы, прежде безмятежно спокойных, в которых сейчас плескалась укоризна. Феликс поежилась, глубже закуталась в одеяло. Посмотрев еще раз на её теплую улыбку, девочка продолжила: - Мам, почему Драгонарта ко мне так относится?..
Амелия Льюис нахмурилась, и, как и её дочь несколько минут назад, прикусила губы, раздумывая, что ответить. Да, она ожидала многого. Многого, но никак не этого. Для маленькой Эл это послужило сигналом – нет, не надо было задавать этот вопрос, но ничего назад не вернешь. Девочка уже сникла, опустила голову, стараясь сдержать слезы. Плакать – нельзя, тем более при маме. Сказать легко, сделать сложнее. Она сжала маленькие кулачки, причем с такой силой, что они побледнели. И тут же почувствовала мягкую ладонь мамы, гладящую её по спине.
- Как относится?.. – и опять у мамы улыбка на губах, но Феликс понимала, как тяжело дался ей этот с виду простой вопрос. Понимала по странному блеску в глазах, по легкому дрожанию рук, которое она старалась спрятать. По дрожи в голосе, прежде мелодичном, по тому, какой натянутой была её улыбка.
- Странно, - быстро произнесла девочка и зажмурила глаза, словно опасаясь реакции мамы. Просидев несколько секунд в тишине и убедившись, что ничего страшного не происходит, она решилась вновь открыть глаза. Ничего. Потолок замка не обрушился, за окном по прежнему ночь, а в проеме двери нет Драгонарты с топором в руке. Элайла глубоко вздохнула, тщательно подбирая слова: - То есть… Не знаю, она не воспринимает меня в серьез, как-то так. Словно я для нее есть, и одновременно нет.
Ну вот, она это сказала. Сказала и тут же опустила голову, не желая, что бы кто-нибудь, пусть даже и самый близкий человек, видел блеск или слезы в её глазах. Да, в таких случаях говорят, что камень в душе свалился. Беда в том, что зачастую там кроме камня ничего нет, и пустота внутри – самое страшное.
Уходи, пожалуйста, уходи… Но нет, мама все так же смотрит в её глаза, теперь как-то напряженно словно пытаясь что-то в них прочитать. И маленькая Элайла не удержалась. Пожалуй, в первый и в последний раз за свою жизнь, она заплакала. Пару капель слез, расплывшимися блеклыми пятнами на шелковых простынях мама, кажется, не заметила, но не услышать сдавленный вой, в который перерос тихий плач, было невозможно…
Эл негромко выругалась, зацепившись ногой за массивный корень. И тут же, повинуясь глупой инерции, пролетела несколько метров. Полет – не самая плохая вещь, если только он не заканчивается любезным знакомством лица и камней. Чертыхнувшись, она почти сразу же вскочила на ноги, чувствуя, как по лицу тонкими потоками начинает течь кровь. Неожиданно теплая. Вязкая. На секунду остановившись, девушка прикоснулась ладонью к виску, собрала волосы в хвост, но несмотря на это некоторые локоны  уже окрасилась в алый цвет, медленно начиная слипаться. И в тот же миг резко сорвалась с места, отрываясь от преследователей.
Кажется, жизнь начинала налаживаться. Отношения с сестрой улучшились отношения, Фэлл даже начала считать её подругой. Любящая семья, всеобщая любовь – что еще нужно для счастья? Её баловали, окружали вниманием – пожалуй, тогда ей казалось, что весь мир вертится вокруг неё. Даже нет, не так. Весь мир вертится ДЛЯ нее. И пусть некоторые считали это эгоистичным, для Элайлы это было в порядке вещей. Что не достанут слуги, достанет влиятельный отец. И плевать, что думают остальные.
День за днем Элайла превращалась из наивной девочки в изнеженную и избалованную барышню. Темные локоны, прежде просто распущенные по плечам, теперь были безукоризненно уложены в высокую прическу. Обычное платье сменил высокий кринолин с корсетом, а тонкие сандалии с многочисленными ремешками в один день превратились в изящные лодочки на высоком каблуке. У гостей замка, как и у многих слуг, просто разбегались глаза, когда они видели одновременно и старшую, и младшую Льюис. Уже тогда Феликс была уменьшенной копией Амелии – та же царственная осанка, те же глубокие фиолетовые глаза, та же насмешливая улыбка на бледных губах. Дошло до того, что они стали носить одинаковые платья и дорогие украшения, и не беда, что одной из них не исполнилось и десяти лет, а другой давно исполнилось тридцать. Винсент добрый, он все купит.
Родители Фэлл часто устраивали балы и званные вечера, к большой радости девочки. Пожалуй, можно даже не сомневаться, кто постоянно блистал на них, благо положение позволяло. Впрочем, скоро родной холл стал казаться тесным, блюда слишком пресными, а музыка – скучной. И, как всегда, Элайла нашла в матери единомышленницу. Как и прежде, вдвоем они смогли повлиять на Винсента, уговорив его сделать «небольшое» восстановление замка. В течение нескольких лет в главном зале велись строительные работы, после которых он существенно увеличился в размерах. Кажется, теперь с ним не мог соперничать и главный замок столицы. Что уж говорить о новых кулинарах и музыкальном оркестре, выписанных специально из другой страны. О спешно созданном театре говорить тоже не приходилось – об этом с успехом делали другие.
Элайла прислонилась к дереву, стараясь привести дыхание в норму. Другое дело, что сейчас это было почти невозможно – в голове, кажется, был ураган, а дыхание почти исчезло – девушка из-за азарта временами забывала дышать. «Нет, так я её не догоню», - внезапно ясно осознала девушка и провела рукой по стволу дерева, успокаиваясь. Раз… Два… Три… Через несколько секунд с места сорвалась уже другая девушка, вернее, другое существо, наполненное злобой и ненавистью. Что ни говори, а демоническая форма имела свои минусы. В этот момент о слове «спасти» говорить не приходилось…
Фэлл слегка опустила голову, полностью погруженная в свои мысли. Через несколько недель будет её день рождения, а с подарками она не определилась до сих пор. Конечно, хотелось многого, но она не сомневалась, что «многого» ей и так подарят. Другое дело, что душа ждала чего-то особенного. Тихо и почти неслышно вздохнув, девушка подняла взгляд и со скрытой досадой оглядела зал.
Пожалуй, это был один из самых обыкновенных обедов, минувших за последний год. Тихие и ленивые разговоры гостей, рассказывающие о последних событиях в замке. Нет, не рассказывающих – сплетничающих. Элайла давно уже привыкла к интригам, паутина которых давно опутала каждый уголок города, но все же сейчас все происходящее ей определенно наскучило. Впрочем, она развлекала себя, стараясь найти причину странному поведению матери – она сегодня надела одно из лучших платьев, и девочке пришлось поступить так же. Разумеется, у них все платья были роскошными элегантными, но все же между ними существовала разница – к примеру, одни были для балов, так как у них особо пышная и удобная юбка. Это же платье, богато украшенное камнями, что не могло не сказаться на его весе, было предназначено для важных встреч. Проблема была в том, что на сегодня «важных встреч» запланировано не было. Или же…
Винсент, извинившись, вышел из-за стола, попрощавшись со всеми. Кажется, это заметило лишь несколько человек – остальные же были поглощены лавиной свежих сплетен. Как же, сам король попался на измене, что же теперь будет?.. Разговоры лились рекой, в то время как с обеденного стола неуловимо исчезали блюда с едой, которые тут же заменяли слуги. Секунд через десять Амелия подняла фиолетовые глаза и, натянуто улыбнувшись, извинилась и встала из-за стола, направившись к мужу. Герцог уже вышел из-под свода стрельчатой арки, и Элайла наконец смогла разглядеть его спутника, но в нем не было ничего примечательного. Он одет был в черный костюм, но, как заметила девочка, ткань была не из самых дешевых. Правда, герб мэра города, а точнее его семьи говорил о многом…
Феликс усмехнулась сквозь плотно сжатые губы.  В тот момент все изменилось, изменилось навсегда. Как бы она хотела вернуть хотя бы толику того, что было в те годы – тогда все казалось таким безмятежным и спокойным. Не было не войны, не преследования ведьм, да и болезни не стучались в ворота замка с такой частотой.
Что было дальше, она помнила смутно. Фэлл закрылась в своей комнате, повинуясь невысказанной просьбе Амелии. Нет, девочку нельзя было назвать особо послушной, но грустный и усталый вид матери заставлял немного изменить свои принципы. Глубоко вздохнув, она поднялась в свою комнату, плотно затворив свою дверь. Раздумывая, чем заняться, ребенок достала из стола несколько листок и принялась рисовать что-то углем. Конечно, можно было попросить у отца купить краски, но ей почему-то нравился именно такой тип рисования.
Правда, сегодня рисование не заладилось с самого начала – листы бумаги все время скользили, кусочки угля ломались. Что-то негромко пробормотав, Элайла разочарованно отодвинула свой комплект художника и подошла к окну. Несмотря на высоту, со двора ветер услужливо приносил обрывки фраз – внизу, не ожидая, что кто-либо может услышать их разговор, самозабвенно беседовали две фрейлины.
Мэр города… Свадьба… Деньги… Честь…
Несколько секунд потребовалось Льюис, чтобы сложить воедино маленькие осколки. Поняв все, девушка хотела выйти из комнаты, поговорить с сестрой, но… Ручка двери привычно обожгла руку холодом, безразлично опустилась вниз и… ничего не произошло. Девочка дернула ручку еще несколько раз, но с тем же результатом. Заперто.
Сказать, что она была разозлена – не сказать ничего. Злость, обида, пожалуй, даже ненависть – все это невозможно было описать словами. Элайла услышала крики Драгонарты, после задрожали стены... Подождав несколько минут, девушка подошла окну и, повинуясь внезапному порыву, распахнула створки. Высота, прежде казавшаяся бесконечно большой, сейчас оказалась не более чем легким препятствием. В принципе, если осторожно вылезти и спрыгнуть, то… Девочка торопливо просчитывала варианты. Только бы не упасть…
Вопреки всему, все удалось. И уже через несколько минут Феликс тихо шла по коридорам замка, стараясь держаться тени. Еще несколько поворотов – и она окажется недалеко от комнаты Киры, и… Девочка замерла, услышав недалеко от себя странный звук. Нет, не всхлип, не плач – она не могла подобрать нужных слов. Не в силах побороть любопытство, она подкралась к той комнате, откуда исходили странные звуки. Быстро зажала рот ладонью, задерживая почти сорвавшийся с губ крик.
В темноте стояла и плакала Амелия, её мама. Правда, сейчас мало кто в ней узнал бы ту жемчужину с балов, сверкающей свой ухоженностью и элегантностью. В этот момент женщина была с растрепанными волосами, опухшим от слез лицом. Несколько секунд Элайла стояла в нерешительности, не зная, что могло превратить её красавицу-маму в такое чудовище, а затем, быстро повернувшись, побежала по коридору. Где же она…
Наконец найдя нужную дверь, Фэлл толкнула её и, обнаружив её закрытой, только усмехнулась. Постучала. Тихо, настойчиво. Подождав несколько секунд, она нахмурилась, собралась высадить дверь одним мощным ударом. Не успела, дверь уже открылась, а Драгона стояла рядом. Пытаясь выжать из себя подобие улыбки. Элайла не пыталась – у неё бы все равно не получилось. Впрочем, и вид сестры на время растерял девочку, а все слова, которые она собиралась сказать, остались позади.
Кира что-то сказала, она даже не разобрала слов, только стояла и с опущенными руками наблюдала за действиями сестры. И позже даже не смогла толком объяснить, что произошло.
Прошло несколько лет, и, кажется, все начало налаживаться. Первые месяца Элайла пыталась искать сестру, но, поняв, что это бесполезно, оставила это занятие. Позже поисками занялся Винсент, но, как понимала она, он это делал без особого энтузиазма. В замке несколько месяцев говорили о пропаже дочери герцога, но позже все стихло. Время залечивало свои раны, о Кире же постарались забыть.
Первые недели Феликс сопротивлялась этому, не понимая, как можно просто взять и выбросить из своей жизни человека, тем более родного. Да, картины, вещи можно уничтожить, но как быть с воспоминаниями, не говоря уже о боли в сердце? Вопреки всему, её мнение изменилось после встречи с Кирой. Несколько ничего не значащих фраз, ночь на холодной земле, как бонус - тяжелая лихорадка на полгода. Что ж, было время все переосмыслить.
Ненависть, много ненависти и презрения к самой себе. Кажется, в тот год Фэлл просто купалась в нем. Жизнь – заплыв на дальнюю дистанцию и каждый выбирает свой путь сам. Тем же, кто не может выбрать, помогает судьба или же случайная встреча, кажущаяся такой лишь на первый взгляд. Каждое слово имеет силу, все слова реальны – вбивали в головы непослушным ученикам в школах, стараясь привести хотя бы к какой-нибудь дисциплине. Видимо, безрезультатно.
Амелия тяжело заболела, и девушка чувствовала вину, липкими лапками охватившую душу. Не сбеги бы Драгона, не заболей бы она сама… Слишком много несчастий, слишком много проблем сразу. Все врачи, которых только можно было бы достать, только разводили руками – организм не может справляться с неприятностями, реакция на стресс. Реакция не была слишком долгой – спустя полтора года после того памятного вечера герцогиня Амелия Льюис ушла из жизни. На похоронах у Фэлл было чувство, что она хоронит себя.
Приятного было мало, но если бы все неприятности на этом кончились… Одна из ведьм, родственница обманутого жениха, решила отыграться на родных непокорной невесты. Сама она не смогла найти Драгонарту, но вот Элайла почти всегда находилась на виду. Как результат – проклятие, в корне изменившее её жизнь. Головные боли и кошмары, преследовавшие девушку всю жизнь, лишь усилились, но главным было не это. «Считывать» сильные эмоции людей при каждом взгляде – занятие не для слабонервных. Пожалуй. Большим сюрпризом можно было назвать лишь то, что теперь организм девушки совсем не принимал еду. Свой первый завтрак с подобным «даром» она запомнила надолго – один маленький ломтик круассана, её рвало кровью в течение нескольких часов. Сон Фэлл больше не требовался, да и уставала она теперь гораздо реже. В пору было сойти с ума, но, похоже, судьба решила предоставить семье Льюис еще один шанс.
Семья прежнего мэра из-за всей этой мутной истории попала в немилость у короля, и его сняли с должности. «Король умер – да здравствует новый король!» применимо и в этом случае – спустя считанные недели в городок был назначен новый мэр, приехавший со своей семьей. Жена мэра, как ни странно, неплохо разбиралась в темной магии, и при первой встрече с Элайлой поняла в чем дело. Нет, конечно, сама девушка не распространялась об этом, но…
Ведьма начала обучать Феликс, как тогда казалось. Бескорыстно. И снова на краткий миг ей показалось, что жизнь налаживается, и снова все в последний момент начало катиться ко всем чертям. История имеет неприятное свойство повторяться. Ультиматум колдуньи – либо герцогиня выходит замуж за её сына, либо она всем рассказывает про проклятье. Если бы так случилось бы, то жене уважаемого мэра поверили бы, а дочери-отшельника нет. Фэлл пришлось покориться, она не могла бросить старого отца, который столько для неё сделал.
Начались долгие приготовления к свадьбе, казавшиеся Элайле бесконечными. Беспокоили её только слухи о том, что Кира решила вернуться в город. Окончательно развеялись они лишь с восходом солнца – не «решила», а уже в городе. Гонец, пришедший из города, донес и подробности – Драгонарта убила несколько человек. Герцог только усмехнулся, а несколько дам театрально рухнули в обморок. Увы, в тот день их надежды не оправдались – всем было не до них, рассказ свидетеля был настолько захватывающим.
Элайле, несмотря ни на что, захотелось увидеться с сестрой, но… Даже если не считать того, что она и так родилась довольно болезненным ребенком, перенесенная лихорадка не сделала её здоровье более крепким, совсем наоборот. Сын мэра не хотел терять такое сокровище (а к том у времени Феликс превратилась в довольно красивую девушку) и. используя свое влияние, добился того, что пленницу под охраной доставили в замок. Сюрприз не удался – в ту ночь Фэлл особо сильно мучили кошмары и воспоминания, для неё все было как в тумане. Появление сестры, смерть жениха, перекошенное лицо Винсента. И то, что она отправилась в лес за сестрой, не раздумывая о последствиях… И опять все было словно за завесой – ранения, пещеры, погони, портал…
*  * *
- Живучая, тварь, - услышала Элайла словно со стороны мужской голос. Затем слабый вскрик Драгонарты, и тишина. Забвение окончательно поглотило младшую Льюис…

Личные вещи:
К вещам, с которыми эта девушка не расстается никогда, можно отнести небольшой ритуальный нож, бездонную сумку (она всегда весит чуть больше пятисот граммов, и в нее можно вместить неограниченное количество вещей), небольшая брошка, реагирующая на присутствие магии

Клан:
Клан Некромантов